Ночной подскок на заставе

Существует стереотип, что непременным атрибутом жизни пограничников является «подрыв» всей заставы в ружье. Это действительно так, где существует вдоль границы сигнализационная система на линейных заставах. У нас в горах этого не было. Летом 1990 года в Казахстане случилось землетрясение, глобальных последствий не было, но разрушения были (в частности в городах Зайсан и Курчум). Я как раз был в дозоре, и верхом на лошади никаких толчков не учуял, вообще-то это были первые выходы на границу, и мои колебания в седле не позволяли делать наблюдений за сейсмическими явлениями в регионе.

     Катаклизм тогда разрушил половину свинарника, построенного годом раньше, это был так называемый «дембельский аккорд», свиньи и без землетрясений ежесекундно рисковали жизнями. Для восстановления были подняты к нам двое бойцов из инженерно-саперной роты, один из которых был спущен через пару дней назад в отряд - у него была аллергия на пчелиный яд, и после воровства меда пасечник принес его на заставу распухшего как утопленника третьего сезона навигации. А второй каменщик остался, сразу получил прозвище «Масон» и тихонько ковырялся там, иногда требуя в помощь
кого-нибудь из заставских, что любви к нему не добавляло.

     Здание заставы тоже было старенькое, на случай всяких природных катастроф (оползней, селей и землетрясов) [i]существовала инструкция, в соответствии с которой личный состав поднимался по команде «в ружье» и ломился во все окна и двери от греха подальше. В ту ночь я дежурил. Около полуночи явился прапорщик Арбеков со свежей царапиной на лице и сказал, что ночует сегодня у нас. Кстати, лишних коек в спальном помещении не было,но половина всегда пустовала, так как народ находился на службе. Тот же Масон всегда вечером подходил и изучал распорядок дня [i](составляемый для каждого бойца индивидуально), на предмет того, где сегодня спать, когонынче всю ночь не будет. Так и мыкался со своим комплектом постельного белья, пока не пристроился в спортивном углу на матах.

     Ночью из «секрета» пришел наряд, в котором старшим был мой земляк и сокурсник по сержантской школе Сема. Поужинав, Сема с возмущением попенял мне, что «этот шланг Масон» опять улегся на его
кровать. Вспомнив свою курсантскую «молодость», решили проделать над Масоном одну штуку. Кошмар этот называется «свет в конце дозора». Берется следовой фонарь «ФАС-4» и отбива для одеяла, спящей жертве наносится удар в лоб, потом прямо в глаза луч света, и при этом в ухо громко надо крикнуть чего-нибудь типа «тревога». Надо сказать, результат
изумительный, у меня, к примеру, после такого акта засеребрились бакенбарды, благо их носить в армии не модно.

     За неимением отбивалок, взяли мы с Семой шар бильярдный, выключили дежурное освещение для пущего эффекта, подошли к одру приговоренного. Я изготовился с фонарем, Сема с высоты своего роста отпустил на белеющее в темноте чело шар. Звук был именно такой, как на бильярдном столе сталкиваются два шара. В тоже мгновение я включил фонарь. Заорали мы оба. В луче света белое исцарапанное лицо, вытаращенные, с широченными зрачками глядящие в разные стороны совершенно дикие глаза прапорщика Арбекова. Не сговариваясь, мы ухватились за матрас, и перевернули его вместе с содержимым на пол.

     И тут же в углу раздался железный грохот с протяжным воем. Уже всерьез струхнув, мы ломанулись вон из спальни, я сел в дежурку, и сделал вид, что заполняю журнал, для убедительности еще взял УКВшную гарнитуру в руку. А Семен вообще упрыгал в сортир на улицу. Ну, шухер этот разбудил всех спящих, естественно. Включился свет, явился Арбеков, на лбу шишка как в мультиках, на кальсонах подозрительное мокрое пятно размером не больше фуражки. А за ним… охая и приседая, и причитая выполз Масон, держась одной рукой за голову, другой за промежность. Пытаясь делать удивленное лицо, я спросил, в чем собственно дело.

     Спросонья у них последовательность перепуталась. Масон, спасаясь от муравьев, перелег на топчан под штангу, где к счастью лежал один гриф, без блинов. Резко подпрыгнув от наших с Семой криков, он шарахнул башкой по грифу, который, в свою очередь слетев со стоек, приземлился аккурат на него. На лбу у него красовалась не шишка, но целый бруствер с насечками. Многозначительно глядя на свои кальсоны, Арбеков посетовал, вот нервы ни к черту, Говорит, от грохота слетел с койки лбом в пол, еще и матрасом придавило, думал землетрясение (в свете последних событий). Приказал тут же притащить из склада кровать для Масона, и ушел домой.

     Через некоторое время пришла Надька, и как обычно выдернула из морозильника лучший кусок свинины, видимо делать примочки любимому. Вот так, одним шаром в две лузы.

     P.S. А сослуживцы, видя результативность, не стали нам с Семой мылить шею за ночной подскок.