Александр Петров: "Наиболее грамотное решение – строительство новой столицы"

 Игорь Олейник: Александр, у нас с Вами, помимо причастности к электронной промышленности, есть еще одна общая черта. С точки зрения паспортных данных мы оба живем в столицах, но не в самом мегаполисе, а за его пределами. Вы в Пушкине, я в Зеленограде. И это, наверное, дает возможность каждому из нас взглянуть «со стороны» и на Москву, и на Санкт-Петербург.

     Я как-то по телевизору услышал тезис о том, что Санкт-Петербург является самым "неестественным" мегаполисом в мире. На широте Питера и севернее, кроме «российской Пальмиры», нет ни одного города с более чем миллионным населением. Как Вы считаете, Питер – неестественно перенаселенный город?

      Александр Петров:
Да, Питер во многом "неестественый" город. Хотя на месте современного Питера существовало более 30 постоянных поселений. Это вепсские, карельские, новгородские поселения. Кроме них были сезонные (ловные - в момент нереста и лова рыбы, сенокосные и пр.) поселения. Но находились они в большинстве своём на возвышенных местах, где поменьше сырости и комаров. Исключение, пожалуй, одно: Васильевский остров, принадлежавший новгородцам братьям Васильевым. А на месте самого центра Питера - Адмиралтейства, было болото. Для осушения которого и были прорыты многочисленные каналы, соединившие в водную систему города реки Мья (Мойка), Безымянный ерик (Фонтанка), Кривуша (Екатерининский канал). Город на этом месте оправдан в военном и политическом смыслах.

     Игорь Олейник: Несомненно, прорубание морского окна в Европу было исторически необходимо для российской цивилизации. Но этому окну, уязвимому как со стороны моркой стихии, так и со стороны военого потенциала соседних государств увлеченный Петр придал столичный статус. Это все же было весьма спорное решение - оно определило риски города на века вперед. В том числе и блокады в гражданскую и Великую Отечественную войны. Может стоило бы, с военно-торговой точки зрения ограничить функции города портом и крепостью, но не делать политический центр России на ее границе?

      Александр Петров:
Издревле эти места населяли племена водь и ижора, и входили эти места в Водскую пятину Великого Новгорода. На западе края жила чудь, на северном берегу Финского залива – суоми, по западному берегу Ладожского озера были поселения карелов. До настоящего времени сохранилось много водских названий топонимических объектов (поселений, рек, озёр и т.п.) с характерными окончаниями на –олово или –елово, русских - Кипень, Гатчина, На территориях, прилегающих к Питеру, протекают аж две реки Ижора. Во многих местах финские или карельские названия являются прямым переводом с водских или славянских названий.

     То, что эти названия пережили века, говорит о том, что племена жили по-соседски дружно, по крайней мере, без серьёзных ссор. Ибо в случае завоевания местности победитель старается переименовать всё, что можно. Яркие примеры – шведские названия, данные генералом Крониортом после Столбовского договора, русские названия после войны 1939 года. Шведы частенько воевали эти места, ибо по Неве проходил путь «из варяг в греки». Получать мзду с купцов – выгодное дело! А племена водь и ижора почти всегда тяготели к Руси. Вспомним хотя бы Пелгусия, без "разведданных" которого невозможна была бы победа Александра Ярославича над шведами.

     Игорь Олейник: Я так понимаю, что Петр хотел оседлать выход к морю древнего торгового пути...

      Александр Петров:
Для Петра, понявшего после посещения Архангельска, значение выхода к морю, по сути не было другого пути, как закрепляться на Балтике. И не было другой местности для основания крепости, чтобы закрепить за Россией эти земли. Это и исторически русские земли, и население в большинстве своём русское или тяготевшее к России – дружественное, одним словом. На него, на единоверцев, можно свободно опереться.

     Захватив шведскую крепость Ниеншанц при впадении реки Охты в Неву (на этом месте собираются установить трёхсотметровый ... «памятник Газпрому») Пётр увидел, что устье Невы этой крепостью не прикрывается, и основной судовой ход по Большой Неве и Малой Неве остаются без защиты. Следовательно, только крепость, расположенная на Заячьем острове, могла их прикрыть. И начато было великое строительство! Начали его Меньшиков с Головкиным. Пётр в эти дни был в Лодейном поле, большом селе на реке Свири, известном своими мастерами – лодейщиками.

     Приехав на строительство крепости, Пётр в окружающих её протоках и островах увидел возможность воплотить свою мечту – построить город по образцу голландских, так милых его сердцу. Вот так на берёзовом острове, и начался Санкт-Питербурх, голландское имечко. Выгоды такого расположения города для тех лет очевидны. Морской путь в Европу, торговля, культурные связи не требуют «сухого» пути! Водное сообщение со всеми частями города! Водное сообщение с центральной Россией при относительно небольших затратах на строительство Мариинской системы каналов и шлюзов! А после строительства Кронштадта, защитившего Петербург в моря, в городе стало ещё спокойнее.

     Игорь Олейник: Нелюбовь Петра к Москве имела под собой психологические основания, но и основания в плане государственного строительства (останься столица на месте - и вся страна после смерти энергичного государя-реформатора почти наверняка затянулось бы плесенью вековой затхлости). Думаю, что создание столицы на новом месте тогда был вполне оправдано. Но вот само это место уж больно рискованное. Кстати, не самый здоровый климат которого в конечном счете погубил и самого Петра.

     На фронте никому в голову не придет строить штаб армим прямо на передовой, где место штабу батальона выглядит уязвимым. А тут мы, по моему, видим игру ва-банк с трудно обратимыми историческими поселдствиями. Образно говоря, игру со "сжиганием мостов" в прошлое страны. В том числе, отчасти и культурное прошлое. Петр страстно хотел начать новую Россию в чистом поле, с чистого листа. Петербург был тогда политически и культурно противопоставлен всей остальной России - в общем, примерно также как и Москва сейчас.

      Александр Петров:
Для окончательного закрепления за Россией этой земли, для того, чтобы не было возврата к старой, так ненавидимой Петром боярской Руси, он переносит на берега Невы и столицу. Попытка вернуть столицу в Москву после смерти Петра не выдержала проверки временем, ибо созданная империя уже не смогла вернуться к спячке боярщины.

     Возвращение столицы в Москву в 1918 году было оправдано в первую очередь необходимостью спрятаться от граждан России, возмущённых несколькими месяцами правления большевиков, за Кремлёвскими стенами. Ведь с момента разгона выбранной Народом Государственной Думы и до отъезда в Москву большевистские лидеры пережили несколько заговоров и покушений! Охрану Кремля несли красные латышские стрелки, на штыках которых и удержалась тогда власть большевиков. Так что Латвия, может быть, даже должна винить в большевизме прежде всего саму себя ...

     Игорь Олейник: Думаю, что большевики сознательно перенесли политический центр в самый большой российский мегаполис, чтобы увеличить социальную базу своей антикрестьянской власти. А вообще на ваш взгляд, стоит ли сейчас имеет ли сейчас смысл для России совмещение столицы с самым большим мегаполисом страны?

      Александр Петров:
Современному государству нужна и современная столица, способная обеспечить органы государственного управления всеми необходимыми коммуникациями с необходимым их качеством, да ещё с расчётом на перспективу. Это в первую очередь транспортные коммуникации, призванные быстро и без помех доставить необходимое немаленькое число работников к своим рабочим местам, и обратно. Это электронные коммуникации, энергоснабжение, жильё для работников, гостей, туристов. Старая Москва с этим не справится.

     Игорь Олейник: А давайте пофантазируем, где именно должна новая немегаполисная столица России...

      Александр Петров:
Наилучший вариант – на основе небольшого старинного русского города. Исторический центр будет центром культуры, знаком продолжения России из тех стародавних времён. Корнями. Небольшие размеры старинного города позволят ему не мешать росту нового города, рассчитанного и на новое население, на жильё по новым стандартам, на огромные транспортные потоки, Город не должен быть вдалеке от речных или морских дорог. Там не должно быть больших промышленных предприятий, чтобы не портить экологическую обстановку, ибо тяжело принимать ответственные государственные решения больным людям.

     Хорошим примером могли бы служить города Астана, или Бразилиа гениального Нимейера. Ведь его столица, спроектированная и построенная много лет назад, до сих пор остаётся современной!!!!

     Игорь Олейник: Да в общем-то и Вашингтон как столичный город США возник из тех же соображений ухода из мегаполиса. Чувствую - нужно будет провести в разделе "СоцОпросы" нашего Клуба голосование по наилучшему месту для российской столицы. И чтобы там никаким миллионом жителей и близко первые годы не пахло минимум за 200 километров )))